Воображаемый друг  - Стивен Чбоски

Да.

– Нет, спасибо. Мне уже лучше.

– Хорошо. Люблю тебя, – сказала она и перевернулась на другой бок смотреть сон.

Вернувшись к себе в спальню, Кристофер стал дожидаться утра. Чтобы убить время, можно было почитать, но на самом деле все книги он уже выучил наизусть. Все они виделись ему карточками. Страницы поколений – от рождения до смерти. От начала до конца. От дерева к бумаге.

За окном разгорался день, а вместе с ним – и зуд. А с ним – боль. Кристофер чувствовал, как просыпается улица. Каждое потягивание, каждый зевок. Вдыхал запах кофе, слышал хруст хлопьев. Откуда вообще берется столько кофе? Кстати, отец любил кофе и пончики с сахаром. Кристофер вспомнил отцовские похороны. Поле белых надгробий, уходящее за горизонт. Интересная вещь эти могилы. Если каждому, кто когда-либо жил на земле, после смерти нужна могила, то…

Не покроется ли когда-нибудь могилами весь земной шар?

За полчаса до маминого будильника Кристофер измельчил все тридцать таблеток и быстро проглотил, словно затхлые гранулы «Пикси стикс»^[56].

Пошел на кухню.

Заткнул раковину пробкой и тонкой струйкой пустил воду. Вытащил из холодильника две формы со льдом, с хрустом их опорожнил и высыпал кубики в воду. А чтобы замести следы, наполнил формы водой и вернул все на место.

Снял пижамную куртку и погрузил всю голову, шею и плечи в ледяную воду. Из груди рвались вопли, но он продержался секунд тридцать. Затем вытащил голову, сделал глубокий вдох и повторил то же самое. И еще раз. И еще.

Холод иголками прокалывал кожу насквозь, до онемения, но вытащить голову Кристофер не решался. Лучше уж так, чем к врачу. Запасного плана нет. Кристофер знал многих ребят, которые притворялись больными, чтобы не идти в школу. Вспомнил инструкцию Тормоза Эда, как нагнать температуру на градуснике с помощью лампочки и грелки. Кто бы знал, что Кристоферу впервые в истории приходится симулировать здоровье, чтобы пойти в школу. При первых трелях маминого будильника (слава богу, она всегда нажимала ПОВТОР) он быстро вытерся кухонным полотенцем, выдернул сливную затычку и побежал наверх, чтобы нырнуть в кровать и притвориться, будто только что проснулся.

– Приветик, как самочувствие? – спросила мать.

– Гораздо лучше, – ответил он, изображая сонливость.

– Ну и чудно. Как спалось?

– Отлично. Хочу поскорей в школу. Сегодня в столовке дают такос, – беспечно сказал он.

И тут же приготовился к моменту истины. Мать Кристофера инстинктивно дотронулась до его лба. Волосы до сих пор были влажными от воды. Все пропало, решил Кристофер.

Но тут она улыбнулась.

– Кажется, температуры нет, – сказала она. – Давай-ка еще разок проверим.

И положила ему под язык термометр. Скоро он запищал, и Кристофер попробовал разглядеть показания.

37.

– Прости, солнце, – сказала мать. – Придется тебе идти в школу.

Это было чудо.

Мама хочет…

Мама хочет… позвать на рождественский ужин шерифа.

Мама этого не сделает… из-за меня.

– Мам? – начал Кристофер. – А как отмечают Рождество те, у кого нет семьи?

– По-разному. Одни идут в гости. Другие в церковь. А что?

– Да просто хочу, чтобы в этом году людям вроде мистера Эмброуза и шерифа было куда пойти, – ответил он.

– Здорово. Хочешь пригласить их к нам?

– Да.

– Ладно. А теперь поторапливайся. Иначе опоздаешь!

Мама сейчас…

Мама сейчас… очень счастлива.

Двери школьного автобуса открылись.

Не успел Кристофер войти, как гомон в автобусе стал громче. На него глазели, как на зверька в зоопарке. Для всех он был – просто мальчишка, который прилюдно напустил в штаны.

А они для него были кое-чем совсем иным.

Рыжеволосый парень… любит расхаживать в материнской одежде.

Девица с брекетами… питается впроголодь.

Маленькая кареглазая девочка… тревожится о своих родных, оставшихся на Ближнем Востоке.

Они страдают. Скоро весь мир будет страдать, Кристофер.

Тебе нужно найти послание Дэвида Олсона.

Кристофер прошел мимо водителя, мистера Миллера. Заметил, что на предплечье у него татуировка. Морпеховская. Уловил тревогу мистера Миллера из-за предстоящих праздников. По праздникам мистер Миллер всегда думает о людях, убитых им где-то в пустыне.

Мистер Миллер…

Мистер Миллер считает, что не достоин жизни.

– Мистер Миллер? – обратился к нему Кристофер.

– Сел – и сиди! – гаркнул тот в ответ.

– Извините. Я просто хотел сказать спасибо за то, что вы заботитесь о нашей безопасности по дороге в школу и из школы.

На мгновение мистер Миллер умолк. Кристофер знал, что за последние пять лет ничего более приятного этот человек в свой адрес не слышал. И уж точно ничего приятнее никогда не говорили ему эти паршивцы. Точка. Мистер Миллер и рад был бы поблагодарить Кристофера, да боялся, что расплачется и навсегда уронит свой авторитет. А потому сказал он единственное, что пришло на ум.

– Работа у меня такая. Хватит меня отвлекать, давай, садись уже, – рявкнул он.

Кристофер просто кивнул и сел. Этим жестом он сам себе помог. Успокоил свой ум настолько, чтобы по дороге до самой школы больше не думать о каждой семье в каждом доме. Когда автобус затормозил перед школой, Кристофер улыбнулся.

– Удачи, мистер Миллер, – сказал он.

– И тебе, пацан, – угрюмо откликнулся тот.

Мистер Миллер не…

Мистер Миллер не… покончит с собой в Рождество.

Кристофер смотрел на идущих к школе детей, одетых в теплые пальто и шапки. Их были сотни. Сотни младенцев, рожденных у сотен родителей. Каждый – герой собственной жизни. И слышал все голоса, секреты, мысли. Кристофер сделал глубокий вдох и опустил голову. Постарался сосредоточиться на Дэвиде Олсоне, но голоса зудом ввинчивались ему в голову. Казалось, он стоит на тренировочной бейсбольной площадке, где автомат обстреливает его мячиками. Большинство разговоров были довольно невинны. Род Фриман волновался из-за контрольной. Бет Томас любопытствовала, что будет на обед. Но попадались и агрессивные мысли. Воспоминания. Грезы. Некоторые недоумевали, куда подевался Брэйди Коллинз. Почему не видно Дженни Херцог. По какой причине отсутствуют Тормоз Эд и Эм-энд-Эмсы. Кристофер увидел идущую по коридору миз Ласко. Она чесала руку. Вид у нее был болезненный.